"Дикое поле"
ПОЛНО ВАМ СНЕЖОЧКИ НА ТАЛОЙ ЗЕМЛЕ ЛЕЖАТЬ "Уступи мне Свиста!" - пошутит один, другой пожмет плечами: "То есть, как это уступи?"; - а третий просто позвонит за пару недель, мол, если что - будем рады.

"Лес рубят - щепки летят. Вот такое у нас обществоведение", - усмехнется кому щепка, а кому заноза Свист, и повезет свои лодки - вернее одну большую лодку,- к тому, кто вот уже второй год из собственного кармана выдает деньги, те самые, которых у Свиста как всегда в обрез, но без которых, лодки так и останутся этнографическим памятником на подворье станичной управы.

Повезет к Николаю Щербине на Каплицу, Василий Лукьянов скажет с экрана, что у него в Погорелове тоже будут струги, а Александр Гордиенко в Тацинке примет его и сухопутным, с походным рюкзаком, вездесущей гармошкой и братами-"станичниками". Свист, может быть, и хотел бы успеть везде, да только он один, а военно-исторических фестиваля в Ростовской области целых три и все в один день: одно "Дикое поле" Николая Щербины под Старочеркасском и два "Слова о полку Игореве" Василия Лукьянова и - а может вопреки - Александра Гордиенко. Потому что знаем его хоть и по публикациям, но как родного. Потому что свистовские лодочки - единственные не только на нижнем Дону, но и на всем Юге России ныне "плавучие" участники военно-исторического движения, и нам, ой, как хочется - на удачу! - погладить оскаленную песью морду на носу. А еще потому что "дикое поле" - не глава из учебника истории, а объективная реальность нашей с тобой вполне современной жизни. Полно вам снежочки на талой земле лежать: вещи собраны, баки заправлены под завязку и монастырский городок - "Кампличка" - маревом утреннего тумана вновь поднимается нам навстречу, шепча донской волной: "Здорово дневали, казаки!"