Э.:В последнее время журналистки буквально одна за другой начинают писать книги. Как вы объясните такую тенденцию?



А. Х.: Это обычная практика. Во всем мире многие писатели выходят из журналистики, – надо же что-то есть, пока ты не зарабатываешь литературой. Это у нас пока еще живет мнение, что писать не может распыляться на всякую мелочь вроде статей для газет и материалов для журналов, но Лев Толстой был богатым помещиком, дворянином, так что он мог выбирать - писать ему сегодня главу бессмертного труда или думать о хлебе насущном. А вот Булгаков, например, не мог, Ильф и Петров не могли – все они начинали в газете «Гудок», и только потом стали полноценными писателями. Так что я рада, когда журналисты начинают писать – конкуренция должна поднять уровень литературы. Хотя об «одной за другой» говорить рано – многие хотят, но не все готовы перестать стать хорошей журналисткой и стать плохой писательницей – это страх номер один, и, вообще-то, риск.


Э.: Что Вас заставило начать писать книги?


А. Х.: Я одновременно мнительный, и в невероятно уверенный в себе человек. Я могу в одну и ту же секунду считать себя и гением, и бездарностью – наверное, именно такое состояние заставляет тебя ломиться вперед, чтобы проверить, что ты на самом деле из себя представляешь. И я очень самостоятельная. Когда я уволилась из журнала, у меня не было ничего – ни контракта с издательством, ни надежды, но как только я уволилась, когда ехала домой в трамвае в состоянии легкого шока, я чувствовала себя безмерно счастливой. Я приняла ответственность за себя на себя. Я контролировала всю свою жизнь – не начальник, никто. Я. Мне так проще. Я боюсь опеки. Наверное, ради этой свободы я и начала писать.


Э.: Что сложнее - писать романы, книги или заметки в газеты, журналы?


А. Х.: Кому-то заметки писать проще. Можно сесть, напихать штампов, вставить пару острот, привести в божеский вид - готово. А если стараешься, отдаешь часть души, тут и становиться обидно – для чего я это делаю, для того, чтобы все это пылилось в туалете?


Э.: Вы работали в журнале «Медведь». Как вы попали в журнал? У вас есть специальное образование, и вы мечтали стать журналистом?


А. Х.: У меня не было работы, и нужны были деньги, поэтому я звонила в разные издания, говорила, что у меня есть такая-то идея и не хотят ли они, чтобы я написала статью. В «Медведе» решили на меня посмотреть. Когда я приехала и показала им материал, то мне сказали, что статья потрясающая, но так ее и не опубликовали. Я так думаю, что это была ужасная статья. После этого меня попросили написать новость о появлении какой-то там авторучки с часами. С этого все началось.


Э.: До «Медведя» вы работали в каких-либо печатных СМИ?


А. Х.: Нет. Я учила в МГИМО на факультете журналистики, но бросила учебу. В МГИМО идут люди, которые настроены делать дипломатическую или административную карьеру. Это не плохо, но это не мое. И я не сразу въехала, что все это не для меня. Однажды на какой-то семинар преподавательница потребовала принести свои заметки, и я притащила журнал «Птюч». Там была одна моя скромная заметка, строк на двадцать, но у них под материалами не было подписей, так что я на голубом глазу выдала несколько статей за свои. А надо учесть, что «Птюч» весь был про наркотики, про секс и про всяких маргиналов, а преподавательница была советского образца – с халой на голове, фанатка Розанова – рыдала, когда читала его коробы… В общем, она чуть в обморок не грохнулась, когда увидела вводки из серии «Обкурились мы с Лизой Березовской…»


Э.: А почему вы бросили институт? Надоело?


А. Х.: Я не сдала один экзамен, и вместо того, чтобы просто выписать мне разрешение на пересдачу, меня постоянно вызывали в деканат, просили прийти моего папу. Зачем нужен папа, догадайтесь. А какой может быть папа, если ему, во-первых, семьдесят пять лет, а, во-вторых, я с восемнадцати лет живу одна – совершенно от папы материально независимо? Так я с институтом и рассталась.


Э.: Одни авторы пишут книги за ночь, а другие, как Толстой, годами. Они что-то поправляют, переписывают. Вы как пишете?


А. Х.: Для меня литература – такая же работа, как для любого другого человека. Шестичасовой рабочий день. Я вообще человек энергичный, не люблю всяких размусоливаний, так что всякого рода рефлексии, истерики с уничтожением текста и глобальные рассуждения о том, возможно ли появление местоимения «я» чаще, чем один раз в пяти предложениях или состыкуются ли рядом два слова на букву «п» – не для меня. Я думаю, психую и сомневаюсь в ускоренном темпе, и пишу много – не быстро, а много, каждый день, железно. Я сама к себе очень требовательный начальник. Вообще весь этот бред на тему «настоящая литература» я отвергаю. Мой папа был, что называется, неформальным поэтом, но любил и детективы, и ужастики – все, что интересно написано, так что от него я, слава богу, унаследовала здоровый взгляд на эти вещи, несмотря на миллиард знакомых, которые признают только Джойса и Пруста, а все остальное презирают – от зависти, конечно.


Э.: Насколько ваши книги автобиографичны?


А. Х.: Я думаю, что книга – это рассказ автора о том, как он хотел бы жить. Я вкладываю свои слова, мысли, желания в моих героев. В каком-то смысле это даже более личное, чем пересказывать события, которые с тобой произошли.


Э.: Бывало такое, что ваши друзья или знакомые узнавали себя в ваших книгах?


А. Х.: В какой-то момент, где-то на уровне второй книги, я открыла для себя кайф такой вот литературной мести. Бесит тебя кто-то – ты его в книге прикладываешь. Но с этим надо быть осторожной, чтобы не скатиться на уровень базарной склоки.


Э.: В каком жанре вы творите?


А. Х.: Сейчас это мистика. Это такой «Секс в Большом городе» плюс «Мастер и Маргарита». Мне очень хочется и самой верить, и убедить читателей в том, что жизнь – это чудо, во всех смыслах. Ведь мы не знаем, откуда взялся наш мир, откуда все эти звезды, вселенные – а если мы точно ничего не знаем, значит, можно верить во все, что угодно. В Бога, в привидений, в жизнь на Марсе. Вот что мне и нравиться в художественной литературе – ты придумываешь мир, в котором все правда – пока ты читаешь или пишешь книгу.


Э.: На какую аудиторию рассчитаны ваши книги?


А. Х.: Я не делю читателей на умных и глупых, на городских и деревенских, потому что самое важное для меня – чтобы человек закрыл книгу и подумал: у меня все получится! И чтобы он думал: Добро побеждает Зло. Это моя идея-фикс. Но я не уверенна, что у моих книг будет популярность как у КВН, хотя, конечно, хотелось бы.


Э.: Сюжет вашего нового романа «Дорогой, я стала ведьмой в эту пятницу!» чем-то напоминает «Иствикских ведьм» Апдайка. Можно ли ваш новый роман назвать современной версией произведения классика?


А. Х.: И да, и нет. То есть, конечно, что уж тут лукавить, с Апдайка я основу слизала. Но взять, к примеру, «Дневник Бриджет Джонс» - там полностью повторен сюжет романа «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, который наложен на современные обстоятельства. Я так в лоб не действовала, но, да, было такое желание – обыграть «Иствикских ведьм». Тем более, что там в основе отношения мужчины и женщины: у Апдайка – в контексте сексуальной революции (кстати, до фильма книжку считали полной фигней, провалом), а и в кино, и у меня, больше мистики, от чего роман выигрывает. Ну, и новые отношения полов.


Э.: Как вы относитесь к экранизации романов современных авторов?


А. Х.: Очень положительно.


Э.: Вы бы согласились на экранизацию своих произведений. Если да, то каких?


А. Х.: Да. Конечно, да. Как в здравом уме можно не согласиться? Сейчас идет речь об экранизации книги «Увидимся в аду». Это первая мистическая книжка.


Э.: Кто бы исполнил главную роль?


А. Х.: Мне бы хотелось, чтобы одну из ведьм сыграла Жанна Фриске. Она очень сексапильная и демоническая. Если говорить о главном герое, манекенщике, то мне очень нравится Дмитрий Дюжев. Хотя не знаю, насколько он сможет сыграть жиголо. Но это так – мечты, мечты… У нас вообще проблемы с сексуальными актерами – последствия СССР-овского кино. А у меня в книгах много секса – не в смысле описания сексуальных актов, а в плане отношений, самих героев.


Э.: Вы бы хотели, чтобы вашу книгу экранизировал Грымов?


А. Х.: Ха-ха! Точно бы не хотела, потому что это будет провал. Я неплохо отношусь к Грымову, но он специфический кинорежиссер. Он умеет создать шумиху, рекламу. В этом он талантлив. Но говорить о реальном коммерческом успехе его проектов сложно. Вот если бы мне сказали: «Арина! Выбирай любого режиссера!», то я бы выбрала Барри Зонненфелд («Люди в черном», «Семейка Аддамс»). А из наших – Тимур Бекмамбетов. Мне очень нравиться «Ночной дозор» - отличное кино, прорыв.


Э.: Вас зачастую сравнивают с Кэндэс Бушнел и Хелен Филдинг. Как вы относитесь к подобным сравнениям?


А. Х.: Положительно. Они мне нравятся. Дело в том, что эти женщины сделали что-то первыми. С людьми, которые сделали что-то первыми, очень трудно конкурировать, даже если ты считаешь себя в сто раз лучше. Так что если сравнивают с ними – это похвала.


Э.: Вы смотрели сериал «Секс в большом городе»? Ваши впечатления?


А. Х.: Раз двадцать смотрела – у меня все кассеты. И книгу читала. Мне все очень нравиться, несмотря на заявления вроде: книга полная фигня, намного хуже серий. Просто книга более жесткая, хлесткая, и пессимистичная. Но без нее ничего бы не было.


Э.: Вас часто ставят на одну линию с Оксаной Робски: дескать, оба автора пишут о современных молодых российских женщинах. Читали ли вы романы Робски и как вам подобное сравнение?


А. Х.: Я прочитала Casual. Было некоторое разочарование. Из-за рекламы – обещали какие-то невиданные разоблачения, а в книге этого нет, но Робски, думаю, в этом не виновата, это скорее перехлест пиара. Писательница она талантливая, и тема очень удачная, а если мне что-то и не нравиться, то лишь те люди, которые совершенно неповинного автора топчут и чуть ли не Блудницей Вавилонской называют. Думаю, она этого не заслуживает. Никто не заслуживает. И вообще, перед тем, как мешать кого-то с грязью, надо посмотреть, что такого ценного сделал именно ты, что считаешь себя в праве осуждать других. Не судите, да не судимы будете. Как мне подобное сравнение? Недавно один незнакомый мужчина заявил, что я похожа на Алену Апину. Что тут можно сказать?


Э.: Творчество каких современных авторов Вам нравится?


А. Х.: Мне нравится Устинова. Она хорошо пишет и не стесняется говорить о простых человеческих чувствах, не стесняется быть естественной в своих книгах. У нас все стесняются. Считается, что нужно писать так, чтобы никто не уличил тебя в сентиментальности. А она делает это очень качественно и хорошо, так, что трогает душу. Еще я обожаю Улицкую. «Медея и ее дети» - роман моего сердца. Люблю Донцову – если хреново, нет лучшего лекарства, как проглотить ее роман. Да! Прочитала недавно Платову – очень круто! Просто супер! «Дьявол носит Прада» мне нравиться, «Тайная жизнь шоппоголика»… Я фанат Лукьяненко, очень люблю Горина, царствие ему небесное – он гений диалогов, с большим почтением отношусь к Жванецкому.


Э.: Считаете ли вы каких-либо классических авторов своими, скажем так, учителями? Чьи традиции вы продолжаете.


А. Х.: Ничьи традиции я не продолжаю. Слишком много прочитано, и слишком много нравиться, чтобы можно было выбрать что-то одно. Например, я прочитала «Женщину французского лейтенанта» и поняла, что Фаулз - мой лучший друг, я люблю его навек. Но его приемы я перенимать не буду, потому что сейчас они не актуальны – сейчас другой читатель, и писатель тоже другой. Мне очень нравится Дэн Браун. После того как на каком-то сайте я прочитала, что Браун - щенок, а читать надо Умберто Эко, то взялась за «Имя розы». В 30-страничном диалоге о смысле жизни я не нашла для себя ничего нового, одни пустые пересуды. Никакой увлекательной идеи, после которой люди начинают задумываться о смысле жизни, я не заметила. В тоже время у Дэна Брауна на каждой странице была какая-то мысль, которая меня цепляла. Плюс такое построение романа, когда ты постоянно меняешь мнение о героях - оно уникально. Ну, в юности меня очень цеплял Чехов… Да, учителями были Тэффи, Зощенко. Тэффи – безусловный мой кумир: я ее чуть ли не наизусть заучивала и мечтала хоть на метр приблизиться к ее мастерству.


Э.: Вы вели колонку о взаимоотношениях полов. Почему вы выбрали эту тематику?


А. Х.: Не знаю, может, какие-то комплексы. Эта тема меня больше всего беспокоила какое-то время. Я солидарна с Фрейдом: все пути ведут к сексу.


Э.: Как по-вашему, изменился ли образ современной женщины за последние годы?


А. Х.: Роль женщины в обществе очень и очень изменилась. Сейчас никого не удивишь женщиной, которая ворочает миллионами – и попробуй при такой заявить, что женщина за рулем – мартышка с гранатой! Особенное, если у этой девушки «Феррари» или «Бентли». Кстати, после «Секса в большом городе» женщины стали безумно хорошо выглядеть. Они стали такими стильными, модными, красивыми, ухоженными, со светящимися лицами. Простые женщины – те, которые ездят на метро. На самом деле, это грандиозный сериал – он убедил не трех, не четырех, а тысячи, во всем мире, наверное, миллионы, женщин, что в пятьдесят можно быть сексапильной, яркой, успешной и живой.


Э.: А мужчины?


А. Х.: Мужчины тоже стали больше за собой ухаживать, они отказываются от чисто мужланских замашек. Наверное, с теми, у кого под ногтями картошка растет и теми, кто не бреет подмышки, меньше стали спать женщины.


Э.: В ваших книгах женщины красивые, успешные, они легко меняют мужей. Вам не кажется, что это американизированный образ? И у нас в стране таких женщин не так много.


А. Х.: Сейчас появилось просто немыслимое количество успешных женщин. Даже известные домохозяйки идут работать. Например, Светлана Бондарчук. Сидеть дома уже не актуально. Трагедийная героиня, которую бросает муж после 10 лет совместной жизни с 15-ю детьми, уже неактуальна. Сейчас женщина понимает: даже если она хоть трижды замужем, нужно что-то делать, чтобы потом не сморкаться в пододеяльник и не говорить о том, что все мужчины - сволочи. Этот мир дает очень много возможностей, и глупо ими не пользоваться. А мужей и жен меняли во все времена и во всех странах. И кстати, никто не делает это «легко» - разрыв это всегда трудно и больно.


Э.: Как вы относитесь к женщинам, которые посвятили свою жизнь карьере?


А. Х.: Ну, это особый вид психоза. Я много работаю, но я не трудоголик – для меня, кроме работы есть очень много важного и интересного, а люди, которые решили, что с помощью ударного труда решат все свои проблемы, вытеснят горе, разочарование и недоверие к жизни – это люди несчастные.


Э.: Вы из литературной семьи. Как вы думаете, если бы вы выросли в среднестатистической семье, стали ли бы вы писателем?


А. Х.: Очень сложно сказать. Много случаев, когда музыкант или актер выходит из совершенно несоответствующих семей. А бывает, что ничего не получается из детей писателей и режиссеров. Папа был моим героем, и мне нравились его богемные знакомые, но точно ответить не могу, кто на что повлиял.


Э.: Чем вы могли бы еще заниматься помимо написания книг?


А. Х.: Я могла бы стать пиарщиком, потому что мне нравится говорить о хороших качествах людей. Но не хотела бы, честно говоря, им становиться, так как пиарщику часто приходится выдавать дерьмо за конфетку. Не хочу пока об этом думать.


Э.: Как относится муж к вашей творческой деятельности? Он не говорил вам, что ничего из этого не получится?
А. Х.: Если бы сказал, я бы с ним развелась. Что это за муж такой, который против жены? Мой любимый мужчина переживает за меня, наверное, даже больше, чем за себя.


Э.: Первым читает ваши книги ваш муж? Он вносит какие-то коррективы, говорит, что нужно исправить?


А. Х.: Раньше он что-то зачеркивал и говорил, что это кошмар. Я прислушиваюсь к его мнению. Он достаточно тонко все замечает. Но сейчас я показываю ему начало, а дальше он уже не читает – он вообще не фанат чтения. У меня есть подруга Глаша Смирнова – она, во-первых, фантастически быстро читает, а, во-вторых, честно меня критикует. Это очень помогает.


Э.: Написание книг - это для вас хобби или источник дохода, дело жизни?


А. Х.: Не буду говорить, что дело жизни – здесь намечается какой-то пафос. Дело жизни – это сама жизнь, и говорить что такой-то вид деятельности – смысл твоего существования, на мой взгляд, глупо. Это источник дохода, это та профессия, которая доставляет мне удовольствие, и к которой я очень серьезно отношусь. А хобби – это увлечение вне работы. Мое любимое хобби – лежать с книжкой на диване в окружении бутербродов, мармелада и шоколада, и ничего не делать.


Э.: У вас бывает «творческий кризис»?


А. Х.: Конечно, я могу проснуться в плохом настроении и позволить себе углубиться в это плохое настроение. Ничего не бывает просто так - я прислушиваюсь к себе, стараюсь понять, отчего это настроение взялось. Если я иду к компьютеру, как на Голгофу, значит надо серьезно подумать, - видимо, у меня возникли проблемы, я что-то неправильно придумала.


Э.: Некоторые авторы любят писать по ночам. В какое время суток вам удобнее творить?


А. Х.: Мне удобно просыпаться в одиннадцать, пить кофе, садиться за компьютер и работать до шести или до семи вечера. Ночь и вечер я оставляю для друзей, для кино, для секса, для спорта и для чтения. Ложусь часа в три – четыре.


Э.: Ваши героини ведут тусовочный образ жизни. Вы сами любите клубы, ночные вечеринки?


А. Х.: Не то чтобы я любила тусовки - мне нравится общение, встречи с интересными людьми. Не такое шумное и поверхностное, как на тусовках – в идеале человек двадцать – тридцать, не больше. Я люблю выставки, концерты, кинопремьеры – собираются люди более-менее одного круга, с общими интересами.


Э.: Как вы проводите свободное время?


А. Х.: Идеальный отдых для меня - это валяться на качелях на даче. Причем сначала ничего не делать, а потом читать книжки – это высший кайф. Люблю лежать на пляже, чтобы с места мог сдвинуть только голод. Я не турист – метания от одной достопримечательности к другой не для меня. Обожаю общаться с друзьями. Но если в городе происходит что-то интересное, например, показ мод или выставка, я обязательно пойду, чтобы впитать в себя впечатления.


Э.: А часто вам удается полежать на пляже?


А. Х.: Раз в год. Но я люблю отдыхать долго – месяц, полтора.


Э.: Вы интересуетесь политикой?


А. Х.: Да. Раз в день в Интернете перетряхиваю все новостные сайты – информация в сети самая беспристрастная и подробная. Мне нравиться возмущаться, какие политики сволочи и как они все неправильно делают – это, по-моему, такой способ выплеснуть негативную энергию.


Э.: Вы согласились бы написать книгу на остро политическую тему?

А. Х.: Никогда в жизни. Мне как обывателю интересно, как те или иные политические процессы отразятся на моей жизни. Но писать о политиках, делать их героями я не хочу. Это чужой мир, я не хочу в него вникать.


Э.: Вы смогли бы написать книжку для детей?


А. Х.: Вряд ли. Хотя, знаете, раньше к детям относились как к другой породе человека – вроде они маленькие, ничего не понимают, а сейчас, слава Богу, то же МТВ потихоньку доказывает родителям, что уже в двенадцать – тринадцать лет ребенок точно так же интересуется сексом, пытается понять смысл отношений, хочет понять жизнь. Это подтверждает успех Роулинг – Гарри Поттер интересует и детей и взрослых – там нет «детских» проблем и «взрослых», там есть жизнь, одинаково сложная и радостная для всех.


Э.: Героини ваших книг носят одежду от известных дизайнеров и прекрасно разбираются в моде. Какую одежду вы предпочитаете в повседневной жизни?


А. Х.: Не очень дорогую. Есть девушки, который мечутся по распродажам, чтобы купить за двести долларов навороченные штаны от Дольче Габбана, но я считаю, что пока мои доходы не соответствую такой одежде, нечего и рыпаться. Покупаю одежду фирм типа «Наф-Наф», «Мотиви», «Манго», «Онли» - этот магазин, кстати, мое последнее открытие, я на него подсела – недорого, в два раза дешевле «Наф-Наф» и очень стильно. Люблю русских дизайнеров – моя любимая Лариса Калистратова, дизайнер и владелица фирмы «Персонаж», делает фантастические пальто – они выглядят дорого и красиво, а стоят очень демократично. Но известные дизайнеры – это для звезд, надо это понимать, прежде чем пускать слюни на страницы журнала «Вог».


Э.: Вы читает женские глянцевые журналы?


А. Х.: Все! Скупаю тоннами, правда, смотрю только моду. Статей о том, как жить, я сама столько написала, что уже не могу об этом думать. Мне очень нравится «Esquire» - там есть совершенно потрясающие идеи. Сейчас появился InStyle – я его уже полюбила.


Э.: Если бы вам предложили программу на ТВ, ведущей какого шоу, может быть, новостей вы бы хотели быть?
А. Х.: Наверное, это была бы передача в духе «Школы злословия». Вела бы с моей подругой Глашей Смирновой – кстати, сестрой Дуни Смирновой. И не чаще раза в неделю.


Э.: По-вашему, что такое успех? Вы его добились?


А. Х.: Успех - это промежуточное состояние, когда ты чего-то добился, но у тебя еще все впереди. Когда ты понимаешь, что впереди ничего нет, это очень грустно. А когда все впереди, а позади только большие надежды - ты слишком неуверен в себе, у тебя нет никаких гарантий. Успеха либо не добиваешься никогда – это для тех, кто ноет, как несправедлива жизнь, либо добиваешься всегда – поднялся на пролет, внизу уже пять этажей, а вверху еще девяносто пять, но ты все-таки уже вверху.


Э.: Рецепт успеха от Арины Холиной?


А. Х.: Надо жить сегодня. У тебя нет завтра. И нет вчера. Ты не можешь открыть дверь и заглянуть в будущее. Только в данный момент ты можешь почувствовать жизнь. Никаких диет с понедельника.


Э.: Кем вы себя представляете лет через двадцать?


А. Х.: Не очень задумывалась. Иногда, правда, я думаю о том, сколько у меня будет морщин. Иногда начинаю психовать, что будет со мной в шестьдесят – на что я буду жить и все такое, но это противоречит моему принципу «живи сейчас», так что я просто наслаждаюсь сегодняшним днем и не думаю о том, что произойдет спустя двадцать или тридцать лет.


Э.: У вас такое красивое старинное имя? Кто вас так назвал и в честь кого?
А. Х.: Меня назвали в честь мамы Ириной. Моя мама умерла при родах. А тогда было такое время, когда все были Ирины и Лены, и папа неофициально переименовал меня в Арину. То есть по паспорту я Ирина, но никто кроме маминых родственников так меня не называет. В школе я тоже была Ариной.


Э.: Вы москвичка?


А. Х.: Да.


Э.: У вас есть любимое место в Москве?


А. Х.: Чистые пруды, Сокольники. Многие парки, кроме Парка Горького. Чистые пруды я просто обожаю.


Э.: Почему?


А. Х.: Потому что я там выросла. И там сохранился уклад старой Москвы – когда соседи угощали друг друга пирожками. Хотя в Сокольниках у нас тоже отличные соседи – мы иногда угощаем друг друга арбузом или пиццей.


Э.: У Вас есть любимая марка машины?


А. Х.: Да. «Hyundai getz». Или «Hyundai» - купе – просто конфетка. Машины мне нравятся практичные, жизненные.


Э.: Вы умеете готовить?


А. Х.: Пару лет назад я научилась нормально готовить омлет. Для меня это личное достижение. Но готовить я ненавижу – это для меня пытка. Просто не выношу что-то резать, жарить, парить…


Э.: У вас есть какое-то фирменное блюдо?


А. Х.: Да. Правда, оно получилось всего один раз, но я этим одним разом ужасно горжусь. Очень мелко режется картошка кругами, выкладываешь ей дно сковородки, режешь ветчину или колбасу вареную кубиками, бросаешь на картофель, сверху заливаешь все омлетом, ставишь в духовку, а когда все затвердеет, засыпаешь сыром. Дешево и сердито, но зато безумно вкусно, если все удается. Вообще-то, премудрости тут никакой, просто у меня руки, ну, сами знаете откуда.



материал предоставлен ИД «Эксмо»