Хребту коня свой стан вверяя,
Свой пол меж ратников скрывая,
Ты держишь с ними трудный путь.
Кипит отвагой девы грудь…
А. Глебов


Глухой сентябрьской ночью 1806 года она проснулась задолго до рассвета, чтобы в последний раз полюбоваться зарей из окна родного дома. Был день ее именин.
Отступать было уже поздно. Она сняла со стены отцовскую саблю, которой играла еще с пеленок, вынула из ножен клинок, поцеловала… Потрогала ногтем острие. Сощурив глаза, обрезала косы. Надела казакин и шапку с красным верхом. Сбежав по тропинке к берегу Камы, оставила женское платье: пускай думают, что она ушла из жизни. У Старцовой горы ее уже ждал слуга Ефим с давно прирученным ею Алкидом.


«Итак, я на воле! – вспоминала она этот миг. – Свободна! Независима! Я взяла мне принадлежащее, мою свободу, свободу! Драгоценный дар неба, неотъемлемо принадлежащий каждому человеку! Я умела взять ее, охранить от всех притязаний на будущее время, и отныне до могилы она будет и уделом моим, и наградою!»
Так началась военная биография Надежды Дуровой – первой в русской армии женщины – офицера, удостоенной высшего отличия за геройский подвиг на поле брани.
Но не все знают, что необыкновенная биография Надежды Андреевны Дуровой тесно связана с Доном. В наших краях и началась военная служба русской амазонки, будущего ординарца Кутузова, а впоследствии – известной писательницы.


В 1808 году юноша, назвавший себя Александровым, вступил рядовым в Конно-Польский уланский полк, отличился, получил за храбрость солдатский георгиевский крест. В том же году Александров был произведен в офицеры в Мариупольский гусарский полк. Позже перешел в Литовский полк и столь же ревностно продолжал службу.


Все это было бы обычным, не случись одного нечаянного обстоятельства. Вдруг открылось, что корнет Александров был … девицей Надеждой Дуровой. Что заставило девушку из дворянской семьи покинуть отчий дом, скрыть свой пол и стать воином?
Обо всем этом поведала много лет спустя сама Дурова. Пушкин опубликовал в «Современнике» за 1836 год ее записки «Кавалерист - девицы» с таким комментарием: «С неизъяснимым участием прочли мы признание женщины, столь необыкновенной; с удивлением увидели, что нежные пальчики, некогда сжимавшие окровавленную рукоять уланской сабли, владеют и пером быстрым, живописным и пламенным».
И вот что мы узнаем из этих «Записок».


Ее семья происходила из рода смоленско – полоцких шляхичей Туровских. При царе Алексее Михайловиче они были переселены в уфимскую губернию и стали зваться сначала Туровыми, а потом – Дуровыми. В Сарапуле Дуров служил городничим. Здесь в имении Великая Круча на Полтавщине, где жила ее бабка, прошли детские годы будущей «кавалерист – девицы». Здесь и решилась она «отделиться от пола, находящегося под проклятием Божьим».


Рассказывая о своей молодости, Дурова не обмолвилась ни одним словом в своих «Записках» о такой недостойной, на ее взгляд, странице в биографии, как кратковременное замужество и рождение сына. Больше того, она сознательно искажала возраст, делая невозможным даже предположение о ее браке. Когда выходила в отставку, в документах военного министерства стоит год рождения – 1793. Но в середине 50-х годов прошлого столетия был найден документ, раскрывающий тайну, - запись Вознесенского собора о браке между Надеждой Дуровой, 18 лет отроду, и Василием Степановичем Черновым, 25 лет, сделанная 25 октября 1801 года. Также сохранилось метрическое свидетельство о рождении у Черновых в январе 1803 года сына Ивана. Но согласия в семье не было, и вскоре Надежда покинула мужа и сына. Кстати, Надежда Дурова является бабкой знаменитых русских дрессировщиков из Таганрога А.Л. и В.Л. Дуровых.


В тот день, когда Дурова покинула родной дом, казачий, Атаманский полк отправлялся на Дон. Казачий полковник разрешил «сыну дворянина», решившему посвятить себя военной службе вопреки родительской воле, стать в строй первой сотни. Казаки тепло приняли в свою семью «камского найденыша», восторгались его умением ловко ездить верхом. «Говорили, - вспоминает Дурова, - что я хорошо сижу на лошади и у меня прекрасная черкесская талия».
Поход с Камы на Дон продолжался более месяца, и все это время Дурова оставалась в строю, привыкая к тяготам военной службы. «Теперь я казак, в мундире, с саблею…-читаем мы в «Записках», - Тяжелая пика утомляет руку мою, не пришедшею еще в полную силу. Вместо подруг меня окружают казаки, которых наречие, шутки, грубый голос и хохот трогают меня…»


На Дону полк был расформирован по домам. Полковник предложил своему подопечному «найденышу» поселиться до нового похода в своем доме, в станице Раздорской. Жена полковника полюбила и обласкала Дурову и не раз дивилась, как родители отпустили такого молодого человека скитаться по свету. «Добрая полковница, пишет Дурова, - уставляла стол разными лакомствами – медом, виноградом, сливками и сладким, только что выжатым вином. Я до этого времени еще не знала вкуса вина, и потому с большим удовольствием пила донской нектар. Хозяйка смотрела на меня, не сводя глаз: «Как мало вы походите на казака! Вы так белы, так тонки, так стройны, как девица…».
После этого разговора Дурова уже не находила удовольствия оставаться в семье полковника. С утра до вечера – и в непогоду – бродила по полям и виноградникам.
Затем вместе с Атаманским полком Дурова ушла в Гродненскую губернию, а там завербовалась в Конно-Польский уланский полк. В казачьи войска зачислить ее не могли: «дворянин - доброволец» не был казаком по происхождению.


Позднее Надежда Дурова участвовала во многих сражениях 1812 года. Под Гутштадтом она, рискуя жизнью, спасла жизнь раненного офицера – поручика Финляндского драгунского полка Панина. В бою у Гейзельберга граната разорвалась под самым брюхом ее лошади, но Дурова вышла из боя живой. Под Фридландом она спасает еще одного раненного улана, и генерал Каховской заметил ей, храбрость ее сумасбродна: бросается в бой, когда не должно, ходит в атаку с чужими эскадронами. На Бородинском поле она получила контузию. После этого была произведена в поручики и стала ординарцем Кутузова.


В отставку Дурова ушла в 1816 году.
Поселившись сначала в Сарапуле, а затем в Елабуге, Дурова взялась за перо. «Записки» ее высоко оценили А.С. Пушкин и В.Г. Белинский. Она также написала роман «Гудишки», ряд повестей, рассказов, баллад и литературно – критических заметок. Вполне вероятно, что сюжеты некоторых произведений тесно связаны с теми впечатлениями, которые остались у нее от жизни в Раздорской станице.
До последних дней своей жизни Дурова не признавала своей принадлежности к женскому полу. Хорошо знавшая Дурову А.Я Панаева (Головачева) так описывала ее: «Она была среднего роста, худая… Волосы были коротко острижены и причесаны, как у мужчины. Манеры у нее были мужские: она села на диван… уперла одну руку в колено, а в другой держала длинный чубук и покуривала».
Всю жизнь не снимала с себя Дурова офицерского мундира, до самой смерти тосковала по дымку походных костров, поскрипыванию седел, удалым солдатским песням и свисту лихих казачьих клинков.


Умерла Дурова в Елабуге, в 1866 году. Хоронили ее с воинскими почестями. На могильной плите, открытой уже в 1901 году, начертано: «Надежда Андреевна Дурова по велению императора Александра – корнет Александров. Кавалер военного ордена. Движимая любовью к Родине, поступила в ряды Литовского уланского полка. Спасла офицера, награждена Георгиевским крестом. Прослужила 10 лет в полку, произведена в корнеты и удостоена чина штабс-ротмистра. Родилась в 1783г, скончалась в 1866г. Мир ее праху! Вечная память в назидание потомству ее доблестной душе!».

eva.e-rostov.ru, на основе «Тайны Донских курганов», В. Моложавенко, 1967 г.