Мы привыкли видеть-слышать-читать в новостях о масштабных реконструкциях героического прошлого наших предков, но мало кто из нас замечает в «дыму былых сражений», что за краем земли Русской под стягами Игоря Новгород-Северского и за стенами осажденного османами Азова далеко не шутейный бой принимают наши современники – сотоварищи из Донского военно-исторического клуба имени атамана, графа Матвея Ивановича Платова.

ВЕЛИКОМУ ХРЪСОВИ ВЛЪКОМЪ ПУТЬ ПРЕРЫСКАШЕ
«Разрешите отбить казака своими силами!» - Майор еще кивал в знак согласия, а наши конники уже влетели в уланскую кавалерию, атаковали ляхов, выбили одного из них из седла и умчались восвояси, но уже не впятером, а вшестером. Много позже, когда «война» закончится, бравые вояки бережно упакуют форму в походные рюкзаки и придут по-дружески попрощаться до следующей битвы с «бывшими врагами». Придут все, кроме ляхов. «Обиделись видно!» - Пожмет плечами казачий атаман, президент Донского военно-исторического клуба Александр Гордиенко.
Еще бы, ведь они профессиональные каскадеры – огни, мечи и «кровавые» потопы самого Ежи Гофмана – ни днем, ни ночью не расстающиеся с собственными за малым не именными седлами, и надо же так на всю Евразию ославиться! Вдевятером против шести вместо атамана – уж больно резвая у казака лошадка оказалась! – взяли в плен лишь молодого бойца на ангельского нрава кобылке, так и того по дороге в лагерь упустили, да еще в пылу схватки потеряли товарища и долго еще потом ловили его конька, тут же сбежавшего с поля брани. На войне как на войне, господа уланы! Даже если не «до смерти». Даже если не по сценарию, а по воле рока так случилось. Даже если не 1807, а в 2008, и в битве не за Фридланд, а давным-давно уже за Правдинск.

Таких войн за более чем двадцатилетнюю историю донского военно-исторического клуба имени атамана Матвея Ивановича Платова было без малого добрая сотня. «Стойкими оловянными солдатиками» они бесстрашно шагнули с выставочных диорам в самое пекло нешуточных сражений от битвы с половецкими ордами на Каяле-реке до освобождения Ростова от других орд, уже немецко-фашистских. Они сидели в засаде с Боброком Волынским. Артиллерийскими залпами мерили Бородино и Малоярославец. Летучей конницей застили путь славы наполеоновского гения при Ваграме, Ватерлоо, Аустерлице, в Булони и на Корсике. Ледяным походом шли на Екатеринодар. Укрощали на Миусе бронированных зверей Гудериана, рвущихся к Сталинграду. Их время – а его они выбирали сами – словно по команде вновь и вновь поворачивало вспять, чтобы они могли на собственной не береженой шкуре прочувствовать то, о чем никто и никогда не скажет словом. И тем паче не напишет.

ТУ СЯ САБЛЯМЪ ПОТРУЧАТИ
«Это же наша земля, - скажет Николай Николаевич Шалов. – Как можно пройти мимо и не поднять!»
И поднимали. Порой на собственном горбу. Выворачивали карманы и закупали продукты для полевой кухни. Засучивали рукава и разбирали старый дом на дрова. Четыре дня поили-кормили-топили лагерь в 150 человек, прибывших из-за шеломяня со всех концов земли Русской туда, где некогда закончили пир храбрые полки Игоря Новгоро-Северского, сватов кровью напоили и сами костьми полегли. Так усилиями нескольких человек, привыкших надеяться только на себя, на берегу Каялы у хутора Погорелова родился уникальный военно-исторический праздник «Слово о полку Игореве». Сведоми кмети - от служилых до заслуженных - подходили запросто, жали руки, от души благодарили и не просто, как водится, обещали приехать снова, но и из года в год возвращались.
Первое «азовское осадное сидение» и вовсе готовили за десять дней до открытия фестиваля. Только так, а не иначе можно было, во-первых, мероприятие провести и, во-вторых, сделать его именно таким, каким оно виделось истинным, а не официальным его организаторам еще тогда, когда на юбилее Матвея Ивановича Платова в Новочеркасске они впервые «вступили в бой с османами». На первый Азов приехали 40 человек, на последний – 170. И это еще одна победа «платовцев». Они напомнили участникам и зрителям «трудные повести», и, пожалуй, лишь те, о ком они некогда были написаны, смогли бы по достоинству оценить отвагу авторов «былин сего времени», скромно укрывшихся в тени дедней славы.
Они не пишут проектов, не радеют о развитии туристического бизнеса, к их рукам не прилипло ни одного пятака, и, не дай боже, их жены случайно услышат в новостях, сколько на самом деле кровно заработанных мужьями грошей прошло мимо семейного бюджета. Зипунами, взятыми на походе они мостят мосты по «болотам и топям» организационных вопросов. Достаточно нескольких звонков от Гордея, чтобы тяжело груженный доспехами и оружием отряд снялся с дальней заставы и чуть не через всю Россию двинул на каяльскую или азовскую сечь. «Наши фестивали – это встреча друзей», - подчеркивает Александр Гордиенко. Он и его сотоварищи – одни из немногих организаторов подобного рода мероприятий, которым – по-настоящему, а не для красного словца – удалось объединить, подружить и даже поженить раздробленные княжества современной Руси.

ИЩУЧИ СЕБЕ ЧТИ, А ГРАФУ СЛАВЫ
«Рассказывают, как было: приходил казак на побывку домой, неделю гулял, другую пахал, а на третью снова уезжал на сборы». – «Вот люди жили! А мы тут мучаемся!» Вернее в детстве играем, а, повзрослев, проводим учения на высоком боевом и интеллектуальном уровне. Двиковские казаки должны явиться на сборы в положенный атаманом срок с полной справой: со своей шашкой, со своей формой и если не на коне, то, как минимум, с билетом до места проведения фестиваля в кармане.
Из четырех новичков, как правило, «выживает» только один. Быть может, он освоит все премудрости вольтижировки не за один день, как Александр Гордиенко, но и у него, как пить дать, тоже есть тот самый «степняцкий» ген – врожденное умение жить верхом на лошади. Быть может, именно он отработает сто выстрелов за час из той самой пушки, которую оружейник Николай Николаевич Шалов «отлил» - в денежном эквиваленте - из своих сабель, и принесет клубу славу лучшего артиллерийского расчета. И, конечно же, он станет той стрелой, которая по приказу тетивы, не задумываясь, ведь стрелы не думают, а летят, просвистит через времена-войны-судьбы и настигнет цель - себе честь, а графу славу.
«Или я, или клуб». – «Ну, дорогая, с тобой я уже 16 лет, а с клубом все 20, так что я, разумеется, выбираю клуб». Война – тоже родная. Для нее рождаются. Ей живут. Ради нее забывают и живота, и отня злата стола, и милая хоти, красныя Глебовны, свычая и обычая. Не все. Единицы. От рода и до веку избранные быть воинами. В этом году в двиковском полку прибыло – в строй встало второе поколение – сыновья. Они, как и положено современным детям, вскормлены не с конца копья, а с ложки и вилки, но запах пороха им ведом и шашку они хватают не за лезвие, а за рукоять и со знанием дела. Кто знает, может им суждено не переписать заново, а самим сказать слово – золотое слово о полку своем.

Катерина Ворон, E-Rostov