11 сентября в Ростовском областном музее изобразительных искусств, ввиду отсутствия главных спикеров от стороны донских властей: Министра культуры Ростовской области Александра Резванова и начальника управления культуры Администрации г. Ростова-на-Дону Людмилы Лисицыной на пресс-конференции предваряющей открытие “Фестиваля современного искусства Ростов-2012”, директор Ростовского областного музея изобразительных искусств - Светлана Крузе и российский художник, фотограф и куратор выставки - Сергей Сапожников, провели для журналистов пресс-показ экспонатов грядущего фестиваля, с последующей открытой дискуссией о роли современного искусства в жизни общества, его символизме и текущих тенденциях на примере мировых выставок и параллельно проходящем биеннале в Венеции.

Как всегда, знаменуя надежды на улучшение культурной жизни города, перед входом в оформляемый зал стоял стенд с вариациями и воззрениями на площадку будущего музей (центра современного искусства), которая бы послужила новой отправной точкой связующей диалог между ищущими и воплощающими сюжеты, ранжирующие социальные явления и сообществом их воспроизводящие.

Простыми словами, роль современного музей, заключается не только в сохранении наглядных объектов символизирующих верное направление эпохально-исторического хронометра, но и в культурном образовании или даже графической лингвистике, которая столь необходима периоду “разрушенной вавилонской башни”, у фундамента которой перемешались все языки и диалекты современного искусства, все причинно-следственные связи, ведущие к пониманию картины мира в целом, создаваемого посредством ныне действующих языков изобразительности и оборотов реально происходящих событий.

Директор музея Светлана Крузе, рассказала сразу о двух проектах, которые поочередно представлялись на рассмотрение губернатору ростовской области Василию Голубеву – музей современного искусства на Парамоновских складах ростовского концептуального художника и архитектора Александра Стадника и площадка современного искусства, объединенная с классическим музеем, авторства Козлова.

- “Проект Александра Стадника на Парамоновских складах, показывает талант и мощь нашего ростовского художника и архитектора. Если бы его задумке было бы суждено реализоваться, то я считаю, что это был бы большой подарок для города. Поэтому, мы надеемся, что и министр культуры и губернатор поддержат нас в данном начинании. Дело в том, что это уже не первый проект предложенный губернатору. В прошлом году я писала пояснительную записку по поводу проекта современного искусства архитектора Козлова, суть которого заключалась в объединении классического музея на Пушкинской с традиционной архитектурой с площадкой современного искусства. На западе – это очень модное направление. Будучи во Фрайбурге, я видела, как на подобном контрасте современного и традиционного функционирует немецкий музей”, - сказала Светлана Крузе.

- У нас довольно большой город с пропорциональным потенциалом. К сожалению, очень многие художники вынуждены покидать его пределы и это не новость. В этом году, мы попытаемся провести камерный фестиваль, на котором в равной степени будут представлены работы ростовских и московских известных художников, не стремящихся позиционировать себя в провинции и регионах. Нам просто хочется достичь диалога зрителей, кураторов, искусствоведов и художников. У меня складывается мнение, что интерес к искусству в Ростове-на-Дону не совсем погас. Очень жаль, что в художественной жизни нашего города существует некая цикличность, есть взлеты и падения. Новое неординарное место для современного искусства, определенно бы помогло заинтересовать аудиторию, разъясняя порой правильный контекст и уместность появления экспонатов относящихся к творчеству современности”, - добавила директор музея.

Провести параллель с “гаснущим интересом”, превращающимся в серый пепел, можно на примере предыдущей южно-российской биеннале, проходившей 2 года назад в стенах старой табачной фабрики купца Василия Асмолова. От эпицентра культурного захвата, с лихим размахом гуляли пир во время чумы. Город наводняли арт-шествия, беспрецедентные и повсеместные экспозиции украшали все доступные музеи. Руководитель фестиваля Алексей Черноокий, выражал надежды на безвозмездный акт дарения здания табачной фабрики под нужды работников культуры, с последующим созданием центра современного искусства и написанием катехизиса по основам художественно-прикладной деятельности.

Предполагалось, что греческое влияние, соблаговолит меценатству и расшевелит мещанские интересы, однако взирая в небо, под крылом самолета вместо зрелых маслин и оливок гладких переговоров были барьеры зеленого моря тайги, шептавшие о том, что центр современного искусства в Ростове, как взлетная полоса для многих талантливых художников – это просто эллинский миф. Идею похоронили, в самом деле, помянув пирожками. Экспонаты вывезли, оставив лишь желтый налет никотинового производства и горстку серого пепла в память о фестивале. Комиссар биеннале 2010 Александр Лишневский, тогда неоптимистично заметил, что следующее подобное мероприятие состоится 21 декабря 2012 года, ровно в назначенный по календарю майя апокалипсис. Щедро откланявшись, Александр добавил, что приступает к поиску суеверных спонсоров, разделяющих прогнозы астрологов о конце света.

12 сентября 2012 г. – официальный старт камерного фестиваля современного искусства в Ростове. Удалось ли ему – искусству обмануть смерть или только отсрочить ее неминуемый приход?

Из уже готового для обозрения, трудно было сказать, что искусства много не бывает, что оно елейно и крайне тягуче, ибо действительно следовало вкрадчиво всматриваться в миниатюрные фотографии измученных и искалеченных городской антиприродой литовских котов, в аппликации постоялиц подъездных лавочек, которых в нормальной жизни видишь только в лицо, в зарисовки электронной живописи, наскоро набранной пальцем на холсте планшета. Не много с материальной точки зрения, нелепо с ее же ракурса, но для скабрезной фантазии - это возможность вдумчиво, без экранирования прильнуть к сюжетам не столь отдаленным, порою просто не замечаемым, как мелочь под ногами, от чего по своему ценным, когда возникает потребность в утолении культурного голода, во время затянувшейся эмоциональной диеты.

От беглого осмотра и опросов куратора, журналисты плавно перешли к обсуждению, собравшись в актовом зале. Первым вопросом, который очевидно и стал ключевым, пройдя цепочку размышлений и аргументированных примеров, выступил оксюморон – музей современного искусства. Звучало это примерно так, - “Насколько динамично современное искусство и насколько адекватно оно может находиться в музее?”. Ответ попытался дать куратор фестиваля – Сергей Сапожников.

Начиная с “салонов отверженных” от 1863 г., музей, как структура в чьи задачи входит сохранение объектов исторического наследия, артефактов быта и ископаемых останков видов, прекративших свое существование, расширила представления о своей роли для искусства, пойдя на эксперимент вызвавший конфронтацию традиционного с современным. Ремесленное и прикладное, официально почитаемое, уступило место экспрессивному настоящему, чтобы стать прошлым завтра. Теперь, по прошествии времени, в музеях сохранились работы с салонов отверженных и преимущественно они, ведь те, кто был декларирован официальным почетом, практически безвозвратно канули в лету. Вторым контекстом, рассмотрения этой тем можно считать и то, что музей, одним из первых показывает обществу то, что еще не стало культовым, но может претендовать, как на трибунное освистание, так и на щедрые похвалы.

- “Когда Дюшан принес писсуар на выставку, то благодаря тому, что он его туда принес, этот интимный объект собственно и стал предметом современного искусства. На тот момент это вызывало массу сложных и неоднозначных мыслей, но, тем не менее, наряду с этим появилось такое примечательное явление как “ready-made – перемещение одного предмета в пространство другого контекста”.

Таким образом, можно сказать, что современное искусство развивается вместе с обществом, в предметах и декорациях, дизайнерских решениях и даже ординарных промышленных штамповках, повседневных как галстук, перчатки или зонт. Звучит это не совсем точно и слегка по обывательски, поэтому для качественного отбора вводится идеологическая призма, способная развернуть компанию по отстаиванию права объекта на существование в виде культового произведения. Его судьбу решает художественный консилиум, вынося диагноз авторскому здоровому взгляду, на который в качестве положительного заключения будут обращены взоры приемников и адептов, способных продолжить эксперименты по перемещению объектов в одобренную обществом среду.

- Сейчас художников, которые будут рисовать на предмет Советского союза и вождизма крайне мало. Если они есть, то условно говоря – это люди пожилого возраста с устоявшимися, неразрушимыми взглядами. Мы прекрасно понимаем, что сейчас портрет Ленина на выставке современного искусства, будет смотреться немного странно и глупо. Работа, к примеру, Марселя Дюшана, вызовет немало сочетаний с тем, что может быть сейчас в мире. От части, он повлиял на массовое искусство, рекламу, кино. Отсюда следующий вывод, что динамика влияния человека на искусство и наоборот равносильна, выбор остается за обществом и его идеологией”.

Пассивность и прогрессивность – это всего лишь инструменты восприятия, как и механизм когда мысль, достигающая сознания воспроизводит человеческую эмоцию, подчеркивая характер полученного результата. Плюрализм мнений, и попытки манипуляции им через шокирующие демонстративные примеры отвратительных, потаенных подсознательных кошмаров стремящихся наружу, зачастую направлены на дезориентацию действующих законов настоящего.

Порой кажется, что многие мысли приходят именно из этереального (параллельного мира), здесь они находят сферу духовной интерпретации. Что же нам известно о душе? Наверно то, что без нее человек – это не больше чем пустая скорлупа, не способная творить. Шок ли, к примеру, то, что художник, вдохновляясь работой мясника или уголовника-садиста, откроет свою выставку мебели из человеческих останков или картин из фрагментов тел животных? Последний будет выглядеть маньяком, но почему мало кто назовет так же мадам, рассекающую по городским улицам в шубе из меха, нефтяника добывающего кровь земли или дровосека вырубающего под корень участки тропического леса?

Насилие повсеместно и не выдумано, только вот почему-то нас удивляет, натыкаясь на барьер гуманности, которого в принципе и не существует. Не удивляет перенаселение и голод от него, не удивляет загрязнение рек, морей, океанов и электромагнитное, электронное, радиационное излучение – это же нормально. Не удивляет, потому что мы косвенно причастны к насилию и являемся его потребителями, не придумав ничего более адекватного, здорового или вменяемого. Ах, да параллельные миры и вообще все иное, сюрреалистическое так и тянется к механической обработке мысли за гранью, которая либо как великий сфинкс отсчитывает смену эпох и служит планетарными часами, либо исчезает под толщей барханов, расплачиваясь за ошибки погребением, с почестями или без.

- Могу привести в пример, достаточно известного в 90-х гг. эпатажного художника Демиана Херста. Он прославился, выставив на обозрение аквариум с формалином, в котором была некогда живая акула. Безусловно - это было дорого, помпезно, но отнюдь не вписывалось в контекст. Его эксперимент, пощекотав слегка нервы зрителей, с треском провалился. Иными словами ему не удалось обмануть общественное мнение. Факт обмана и заигрывания – это вообще часть искушения искусством, которое по своей природе пытается обратить внимание окружающих на какие-то сложные вещи. Музей в этом случае выступает как место, где можно правильно к этому отнестись.

О правильном отношении, теперь говорить достаточно сложно, ведь сам город превращается в площадку современного искусства, самое смешное, что он сам был искусственно создан для определенных целей горожан. Уличные художества лишний раз напоминают нам о диалектике средств выразительности и о том можно ли воспринимать город как арт-объект, состоящий из различных архитектурных изысков, которые бесспорно, обретя назначение стали культовыми местами сбора, отдыха, печали. Увеличивая масштабы и пропорции, взгляд на современное искусство открывается с другой стороны или даже сверху, где в этой нелепой песочнице из гомогенной массы выкристаллизовывается нечто устойчивое и хоть сколь различимое. Об иной функции уличного искусства, не переходя на размашистый метр можно узнать из следующей статьи.

- Условно говоря, если любой из нас увидит на улице некое произведение, что сейчас не редкость. Это и неправильно построенный дом, с неправильно покрашенным фасадом и неправильно отреставрированное здание с нарушением архитектурной формы и т.д. Чего немереное количество примеров, существующих в городе как среде (контексте), мы относимся к их существованию безмятежно. В музее действует схожий принцип, эта площадка для размышлений над объективным. Здесь выставляется то, над чем следует задуматься, а это сейчас достаточно сложно, ведь внимание современного человека, в связи со скоротечностью процессов очень ограничено, и никто больше чем 5 секунд ни на что не смотрит.

Завершая академическую тему о влиянии искусства на повседневность человека, Сергей Сапожников рассказал о варшавском архитектурном каламбуре.

- В центре Варшавы, есть одна улица, которую художники XVIII в. очень любили рисовать, потому что там проживала польская интеллигенция, протекала богемная жизнь. В конечном итоге, они просто получали заказы нарисовать то или иное здание, где обитал буржуа. Улица полностью была перенесена на холсты. Во время Второй мировой войны, когда Варшава лежала в руинах, по этим картинам восстанавливали исторический облик города, но дальше одной улицы дело не пошло. Варшава сейчас существует как смешной фейк, в которой в центре города есть одна улица, сделанная под XVIII в., а дальше, идут автострады и пятиэтажные дома. Вот яркий пример, влияния классической живописи на современное искусство. Из музея прямо на улицы.

Дальше разговор продолжился о современных художниках постсоветского пространства, заставших разложение предыдущей эпохи и завоевавших этим признание, о сообществах и интернационализме художественных коммун и национальном искусстве, где русскому фактору, зачастую, не заслужено на своей же Родине, отводят последнее место, предпочитая пафос и дороговизну. Не обращая внимание на мировое признание, русский художник не нужен отечественному зрителю или просто не понятен, ввиду отсутствия диалога, к которому не раз призывали спикеры открытой дискуссии.

В рамках фестиваля в этом году, выставки пройдут в Ростовском областном музее изобразительных искусств, по адресу пр. Чехова, 60 и в Музее изобразительных искусств на Пушкинской 115, там будут представлены работы следующих авторов: Василий Слепченко, Александр Стадник, Василий Орлов, Давид Тер-Оганьян, Александра Галкина, Владимир Логутов, Камиль Лорелли, Иварс Гравлейс, Светлана Шуваева, Сергей Сапожников, Сергей Буравченко, Александр Селиванов, Альберт Погорелкин, Анастасия Павлицкая, Михаил Басов, Станислав Савицкис.

Proshynin Ivan