24 мая по православному календарю в славянских странах принято справлять День святых Мефодия и Кирилла, который так же известен, как День славянской письменности и культуры. Сейчас, как и многие века спустя перед отечественными историками и учеными стоит фундаментальный вопрос о происхождении славянских племен, их языке, обычаях и верованиях.

В критические времена для Родины в поисках дальнейшего импульса на базисе ретритной дохристианской культуры выкристаллизовываются приверженцы самости славянского мировоззрения, превзошедшего уже в своем корне затяжной для стран Европы рабовладельческий период и ныне формируемую демократическую структуру политического управления. Закономерно реагируя на попытку ассимиляции писанных вилами по воде сумбурных монографий дидактиков русофобов, в противопоставление им возникают апологеты философской идеи славянофильства XVII– XIX вв., обязанные своим ренессансом видным русским мыслителя: М.В. Ломоносову, Я.О. Ярцову, Н.Г. Устрялову, А. Д. Черткову, А. С. Фаминцыну и д.р.

Несмотря на гонения и довлевший чуждый уклад, поощрявший учения о зависимости европейского культурного стержня русскими, ярые норманисты Миллер, Байер и Шлецер, повсеместно транслировавшие адаптированные исторические измышления утесняющие славу Руси ведической, получали хлесткую пощечину, студившую пыл к присвоению глубинных секретов, хранившихся в письменных памятниках архива царской библиотеки. Немецкий историк Г.Ф. Миллер стяжал от императорского величества Екатерины II должность государева историографа и заказ на написание русского пассажа. Однако чтобы быть максимально объективным и непредвзятым в своих трудах, ему следовало получить доступ ко всем важным историческим документам, представляющим государственную тайну. Это означало только одно – немец должен был пожизненно записаться на русскую службу, чего впредь себе не позволил.

Возвращаясь к письменности, стоит отметить, что дарованная византийскими братьями азбука, отнюдь не утверждает, что у славян не было своей письменности. Немецкий историк Шлецер, речь о котором пойдет немного ниже - отвергатель всего, возвышающего Славян над другими народами, не смел, не согласиться вследствие свидетельства Геродота и других греческих писателей, что многие скифские племена знали грамоту и что и сами Греки приняли алфавит от Пеласгов, народа также скифского, или, что все равно, славяно-русского происхождения.
“Пеласги говорили на варварском языке. Если, стало быть, и все пеласгическое племя так говорило, тогда и аттический народ, будучи пеласгическим по происхождению, также должен был изменить свой язык, когда стал частью эллинов”, - Геродот.

Более того, сами Греки говорят, что Илиада первоначально написана была не на греческом языке, иначе не могло бы иностранное для Греков слово, означающее не более как слепца, попасть в оглавление греческого стихотворения. Имя Кеми, месторождения Илиады не только не чуждо славянскому миру, но даже повторяется и в самой России в разных местах, как, например, Кем-пно, городок в познанском округе, Кем-тендей, река в Иркутске, Кемь, уездный город архангельской губернии, озеро Кемское и речка Кемь в той же губернии, и несколько деревень того же имени. Станет ли Славянин, или лучше сказать Русс, называть Грека или вообще иностранца внуком божества своего, особенно тогда, когда Греки имели постоянные распри с Руссами и прочими Славянами

Древнегреческий историк так же приводит в пример, образную манеру предметного письма скифов, повествуя историю, которая случилась с персидским царем Дарием I-м. Как-то раз, гонец принес персидскому правителю послание от скифов-кочевников, включавшее в себя четыре предмета: птица, мышь, лягушка и колчан со стрелами. Царь Дарий посчитал, что скифы отдают себя в его власть и в знак покорности принесли ему землю, воду и небо, ибо мышь означает землю, лягушка — воду, птица — небо, а стрелы означают, что скифы отказываются от сопротивления. Однако один из мудрецов возразил Дарию. Он истолковал послание скифов совершенно иначе: “Если вы, персы, как птицы не улетите в небо, или, как мыши не зароетесь в землю, или, как лягушки, не поскачете в болото, то не вернетесь назад, пораженные этими стрелами”.

Как оказалось в дальнейшем, этот мудрец оказался прав. Особенности перевода наглядно продемонстрировали разность намерений двух сторон. Теперь, неплохо бы дать и определение письменности - это знаковая система, предназначенная для формализации, фиксации и передачи тех или иных данных и др. элементов смысла безотносительно к их языковой форме. Славянская же письменность Кирилла и Мефодия - глаголица отразила фонетические особенности славянского языка, в первом шифрованном переводе сборника поэтических текстов евангельской литургии - "Проглас". В "Написание о правой вере" братья изложили христианскую догматику, положившую начало славянской религиозно-философской терминологии.

Государство изгоев, страшно противилось тому, что знания волхвов пропадут безвозвратно, поэтому-то были изысканы совсем иные методы. Немецкое духовенство, пользовавшееся расположением моравского князя Святополка, выступало против славянской литургии и стремилось скомпрометировать Мефодия перед папой, намекая на то, что архиепископство с особым славянским обрядом может отделиться от Рима и присоединиться к константинопольской патриархии.

Перед смертью Мефодий отлучил от церкви главу своих немецких противников - Вихинга. Он умер 8 апреля 885, местонахождение его могилы неизвестно. После смерти Мефодия ученики его, защищавшие славянскую литургию, были изгнаны из Моравии и нашли себе приют в Болгарии. Здесь был создан новый славянский алфавит на основе греческого; для передачи фонетических особенностей славянского языка он был дополнен буквами, заимствованными из глаголицы. Этот алфавит, широко распространившийся у восточных и южных славян, получил впоследствии название "кириллицы" - в честь Кирилла. "Пространное житие" Константина было написано до 880, вероятно, при участии Мефодия его учениками. "Пространное житие" Мефодия было написано сразу после его смерти в 885-886.

Принятие глаголицы было вынужденной мерой, ведь славянский мир, противопоставленный арийской войне и жажде управлять, отныне был недосягаем для захватчиков, подлинно, как и великая мудрость образного письма почила в летах до поры, но не была использована в разрушение.

Вообще, как ни странно, раньше все говорили на одном языке, тому примером может стать библейская история про Вавилонскую башню. Согласно этому преданию, после Всемирного потопа человечество было представлено одним народом, говорившим на одном языке. С востока люди пришли на землю в нижнем течении Тигра и Евфрата, где решили построить город Вавилон и башню высотой до небес, чтобы изваять копию мироздания. Строительство башни было прервано Богом, который создал новые языки для разных людей, из-за чего они перестали понимать друг друга, не могли продолжать строительство города и башни и рассеялись по всей земле. В славянском космогоническом мифе о божественной паре Прародителей Вселенной - Роде и Ладе есть описание древнейшего храма Рода-Прародителя, о котором упоминается в книге "Промывальни золота и копи драгоценных камней", написанной в X веке Абуль-Хасаном Али аль-Масуди. Этот автор сообщает, что у славян были так называемые храмы, которые они почитали.

Один из таких храмов величественно стоял на высокой горе, которую можно было бы причислить к высочайшим горам Мира. Этот храм был построен из красного мрамора с отделкой зеленого изумруда. Внутри здания находился огромный купол, в самой верхней части которого были сделаны отверстия, где проходили лучи восходящего солнца.

В научном же варианте, выдающийся русский ученый филолог А.Х. Востоков, проводивший этимологические исследования Славено-Русского и других единокоренных с ним европейских языков, т.е. - не только Польского, Богемского и прочих Славянских диалектов, но и Немецкого, Греческого, Цельтского с их диалектами для показания различных степеней сродства между всеми языками, утверждает, - “Сравнение "единокоренных" языков приводит его к мысли об них родстве”. В своей статье - "Задача любителям этимологии", он пишет, - "Язык, несмотря на все перемены, необходимо в нем производимые веками и местными сношениями, ежели только не будет истреблен каким-нибудь насильственным средством, не теряет еще и по прошествии тысячелетий, в самых отдаленнейших и противоположнейших климатах, общего своего сходства или тождества корней, в рассуждении их звука и значения. Сие доказывается сличением древних языков с новейшими, ежели от первых сохранились письменные памятники. По сим памятникам с достоверностью утверждать можно о сродстве арабского с еврейским, греческого же, латинского, немецкого и славянского с персидским и санскритским".

Сравнивая данные различных языков, устанавливая их родство, А.Х. Востоков разработал новый для того времени метод, который назвали сравнительно-историческим. На примере своих изысканий он наглядно показал методику применения этого метода: "Я разделил каждую страницу в тетрадках моих на 8 столбцов, из которых первый и второй назначил для Славянских языков, третий и четвертый для Немецких, пятый для Греческого, шестой для Латинского, седьмой для Кельтского, коего остатки сохранились во Франции и Великобритании, восьмой же столбец остается для писания примечаний и дополнений против каждого слова".

Они перетекали из языка в язык. Первооткрывателям всегда бывает трудно. А.Х. Востоков в этимологии был первопроходцем. Он начал заниматься ею, когда в отечественном языкознании не была еще разработана методика собирания и обработки языкового материала, не были сформулированы цели и задачи этимологических разысканий, никто еще не определил принципы составления этимологического словаря, никто не обосновал необходимость этимологического анализа на научной основе, не показал его теоретическую и практическую значимость.

По известному изречению – ученик должен превзойти учителя, произошло все с ровной точностью до наоборот. По возвращении в свои земли, мудрость первого была воспринята высшим знанием для малого круга последователей и некой формой устных правил для остальных, иные же изгои возвели ее в ранг руководства к действию, возложив на ученика всю бессовестную кривду, ставшую причиной современного лихолетья. Хочется подчеркнуть, что нетерпимость – страшное преступление против культуры и ее народа, которое не имеет срока. Когда оно творится меж братьями, то самый мудрый должен первым закопать топор войны, с ним же должен уйти и предмет раздора, поэтому национализм – самое жуткое и изуверское изобретение человечества, сродни эгоизму. Это идеологическое течение – насильственный фактор моральной деградации.


Proshynin Ivan