Период переходных культур драматичен, сложен и неизбежен. Неизбежен ввиду существования философской парадигмы, как буферной зоны разделяющей систематизацию знаний тонко-духовного мистического восприятия и нормальной нормативной науки, действующей в рамках проективно-программирующих и селективно-запретительных функций, на основе интерпретации общественных потребностей и в соответствии с возможными опытными исследованиями гносеологических взысканий. Основной круг гносеологической проблематики очерчивается посредством таких проблем как интерпретация субъекта и объекта познания, структура познавательного процесса, проблема истины и ее критерия, проблема форм и методов познания и др.

Возникающие трудности перевода показывают, что не только языковой барьер, но и семантика терминологии систематизированных отраслей знания, препятствую гармоничной целостности усеваемого и создаваемого. Простым примером послужит непонимание физика лириком и спутника идущего по левую руку, в отличие от бороздящего космическое пространство упомянутого.

Мы не готовы принять себя, не поверив в невероятное, как и не можем найти применения необъяснимому, поэтому все попытки допрыгнуть до звезд, заканчивались здесь, на Земле. Понимание вообще штука редкая, грозящая индивиду любознательному и мыслящему, полным его отсутствием, но при достижении диалога между деятельным материалистом и идейным метафизиком, бытие общественного уклада, аки сокровищница пополняется новыми блестящими драгоценностями, доставляющими как радость созерцания, так и удовлетворение практических потребностей.

Далее "плод" понимания становится предметом быта, что как раз и подводит нас к смене культурных формаций, когда вдоволь наигравшись с результатами понимания, возникает новая потребность. Предназначение культуры - наглядно популяризировать психологию общества во времени и пространстве, ведь оторванная от потребности культура удовлетворяет только индивидуалистические, частные запросы, следовательно не участвует в широком диалоге масс и не находит понимания, а значит и не творит, а коллекционируется. Это закономерно: в сознании общества смена типов культур происходит достаточно болезненно.

Сложность ситуации во многом определяется изменением ценностных ориентиров, идеалов и норм духовной культуры. Старые ценности выполнили свою функцию, отыграли свои роли, новых еще нет. Они только складываются, и историческая сцена остается пустой. Сохраняются только примеры, на которые можно смотреть вечно: вода, огонь и труд другого человека. Обратимся к имеющимся примерам вековой давности. В переходные периоды закономерно возникают пессимистические настроения, крепнет чувство наступления конца мира.

Последние десятилетия XIX века в России характеризовались глубоким разочарованием в путях истории, неверием в существование плодотворных исторических целей. Некоторые полагали, что ожидаемый конец мира мог быть связан с предчувствием конца русской империи, русской государственности, почитавшихся священными. В философии и публицистике, в художественной прозе и поэтических произведениях того времени многократно писали о приближающемся "веке-волкодаве". Новый тип культуры начал формироваться на основе критицизма: духовная культура строилась на фундаменте переосмысленного опыта и далеких, и совсем близких лет. Казалось, за два десятилетия русская интеллигенция пытается решить вопросы, волновавшие ее веками, полностью использовав преимущества и недочеты предшествовавшего периода.

Критицизм, основанный на вере, вызывал к жизни специфическое отношение к культуре и цивилизации. Искусство более не было недосягаемым, ретроспективную классику критиковали, ее нельзя было ощутить, она была статичной, слишком плоской оторванной от происходящих перемен в сознании. И словно заключенный, который долгое время вынашивал план побега, увидевши невольно оброненный тюремщиком ключ от камеры, начал молниеносно действовать, предвкушая свободу, так и новое течение в европейском искусстве, возникшее на рубеже XIX и XX веков - авангард (от фр. аvant-garde - "передовой отряд") выразилось в полемически-боевой форме.

Характеризуясь экспериментальным подходом к художественному творчеству, выходящим за рамки классической эстетики, с использованием оригинальных, новаторских средств выражения, подчёркнутым символизмом художественных образов, авангард, кроме того, повлиял на развитие научно-технического прогресса, подтолкнув человечество к смене восприятий ценностей цивилизации и осознанию места человека в природе и обществе эстетических и морально-этических воззрений. Авангард – это не только художественный, но и архитектурный стиль, возникший в начале XX века, в связи с революционными настроениями, царящими в кругах молодежи. Этот стиль отказался от классических и традиционных канонов и продолжает создавать новые современные формы, созвучные с настроем, господствующим в обществе. Следует также отметить, что рассвет стиля авангард пришелся и на послевоенное время – период перемен, переоценки ценностей и перестройки человеческого сознания. Очевидно то, что после войны былые ценности и идеи оказались ненужными и бесполезными - и люди стали создавать новые формы, порой кричащие об их настроении.

Основополагающей стиля авангард является цвет и форма, обязательно контрастирующие друг с другом. Вообще, контраст – это одна из основных черт, характеризующих данный стиль. В нем могут сочетаться совершенно несочетаемые предметы и материалы. Это лишний раз попытались нам доказать две дамы-художницы — Светлана Песецкая и Виктория Барвенко, объединенные в творческом порыве в группу "Белка и Стрелка" попытались выразить своё отношение к современному искусству, представив 17 октября в Таганрогском художественном музее авторскую авангардную выставку "Хлам".

Виктория и Светлана — участницы международных художественных проектов, собирательницы артефактов, создатели затейливых конструкций из самых привычных материалов. Чтобы ввести публику в курс дела, поведав об эпатажной сублимации, организаторы "Хлама" написали пресс-релиз, в частности, отметив: "…мы развиваем идею о работе художника как о проекте, длящемся во времени". Попытка запечатлеть его в выставочной форме "здесь и сейчас" продлилась несколько недель. Музей отнёсся к художницам-новаторам с пониманием и предоставил свои залы, позволив проникнуть в них бунтарскому духу времени.

Сама экспозиция с многозначительным названием открылась показом видеоарта. В создании интро-ролика, представленного неискушённой публике, принимал участие ростовский художник Игорь Ваганов, который совсем недавно открыл для себя пространства творчества "digital", что в переводе значит цифровой.

Мужской тандем художников Игоря Ваганова и Владимира Рябчикова 2 октября представил свету свои творения, объединенные в один проект под названием "Грани.net". По мнению авторов, у работ, созданных на компьютере, есть особый эффект – объем, который нельзя передать ни красками, ни фотоснимками. Далее гостей выставки эпатировали поеданием мрачных жуков, ползавших по белым платьям. Платья в свою очередь, как и жуки, тоже являлись экспонатами. В них хозяйки выставки позировали для проекта "Слепой художник". Жукам отрывали головы и высасывали внутренности. К счастью, этими внутренностями оказался обычный джем. Зрелище получилось занятным и немного шокирующим.

Экспонаты были расположены в двух залах, как на стенах, так и на полу. Инсталляции в белых рамках из пенопласта, по форме напоминали самые разные предметы повседневного обихода - от резиновых перчаток до предметов из уборной. В стеклянных витринах обосновались таинственные конверты, испещрённые непонятными надписями на разных языках и картинками, мягко говоря, вызывающего содержания. В углу одного из залов были установлены фигуры двух животных, скелеты которых состояли из проволоки, а тела — из полиэтилена, между их ног болтался дискотечный зеркальный шар, пускавший по залу солнечных зайчиков. Неспроста, ведь в тридцатых годах XX века, слово "discoteque" на сленге французских поклонников джаза обозначало собрания любителей джаза. Во времена падения Франции это слово, на время, приобрело ещё и дух протеста захватчикам, организованного движением Сопротивления, так как джаз был запрещён нацистами. По всей видимости, по задумке художниц, диско-шар был символом бунтарского духа противящемся навязыванию и запретам. Ярким напоминанием о названии группы послужили сверкающие серебристостью теплоизоляционного материала на стене объёмные образы Белки и Стрелки, вдохновившие художниц.

Ещё один объект назывался "Форум", и для его создания потребовалось множество разноцветных резиновых перчаток, которые невербально отражали самые разные настроения. Говорить молча - литературный прием оксюморона. Перчатки голосовали, указывали направление, и даже показывали фиги. В общем, прекрасная модель общества, скреплённого при помощи скотча и подсвеченного электрическими лампочками. Светлана и Виктория немного поведали о предыстории собранных art артефактов.

"В этой выставке результаты разных акций. Фотоснимки, которые обрамлены пенопластовыми сиденьями для унитазов сделаны во время летней акции "Ихтиандр, выходи!". Мы ходили по городу в масках для подводного плавания и искали, где скрывается Ихтиандр. Ещё одна творческая фантазия - акция "Баттерфляй" — происходившая на яхте. И сама яхта, и модели, среди которых оказался Игорь Ваганов, были обмотаны разноцветным скотчем. Когда они пытались встать, на ветру был слышен шелест, и всё происходящее напоминало рождение бабочки из кокона.", - поделилась воспоминаниями Светлана Песецкая.

"Наши эксперименты с выставочными пространствами указывают выход из традиционных современных выставочных практик. Мы видоизменяем смысл репрезентационнной деятельности, придавая экспозиции социальный статус. Выставка в традиционной её форме не представляется удовлетворительным результатом. Смысл художественного процесса - в чём-то другом, видимо, в работе с социальной, экологической, научной и другой реальностью художественными методами", — добавила Виктория Барвенко.

Почему художественная среда России так разительно отличается от всего остального мира?
Классики ушли в подполье, не потерпев надругательства. На стыке запада и востока, тонкость восприятия и широта пространства, заставляет иначе мыслить, безумствуя самовыражаться, высмеивать чопорность, правильность, нарочито прививаемую поколению. Когда в ходе исторических перепетий были сожжены и разграблены шедевры величия Российской Империи, серпом и молотом навязаны партийные идеалы и усредненность, надоедавшая демагогией, болтологией и параноидальным бредом структура была придавлена прессом танков и голосом совести, прорезавшемся под железным гнетом.

На улицу вышла массовая культура, озлобленная и агрессивная у которой доселе нет вектора. Порожденная в хаосе перемен она мается, копит злобу, швыряет в стену булыжники, где в грязных подъездах и арках выражает свои самые сокровенные переживания о первой любви, предательстве или жалеет о бесчеловечном опыте проделанным над собой, вспоминая болезненное головокружение и желание избавиться от внутреннего содержания. Разрушение, ветшание, искоренение, так можно описать ныне существующую субкультурную ситуацию. Коренная ломка, сбрасывание перманентной змеиной кожи, которая чувствует былинную печь. Недремлющее подполье, изгнанное с законного пьедестала, выльется в контравангардное течение.

Люди, осмыслившие ценность прекрасного отойдут от технократического понимания творчества и штамповки, представив на обозрение индивидуальный "брульянт", блистательного таланта. "Белка и стрелка" смогли расшевелить сонную публику, образованные творческие тандемы и переплетения творческого бомонда, показывают символизм неэлитарного искусства. Эксперименты продолжаются, авангард живет своей жизнью, оставляя ранки на шее белокожих барышень и это не порфирия, а дар ночи, заражающий своей отталкивающей привлекательностью и романтизмом.