На главную | Сделать стартовой | Добавить в избранное
  Сегодня 06 августа 2020 года
 
  Ростов Электронный 16+
Навигация
 
  Приветствия  
  Новости  
  Журнал  
  Афиша  
  Гид по Ростову  
  Доска объявлений  
  Галерея  
   
   
Фотогалерея
Реклама


 
   
./images/buners/
  Статьи \ Раздел "Книжный клуб"  
17.09.2007
edit
Алексей Слаповский: «Любой нормальный писатель хочет, чтобы читателей у него было больше.

Алексей Слаповский – один из самых интересных современных прозаиков. Известный драматург. Модный сценарист. Четырежды лауреат премии ««Букер - Открытая Россия». Побывав во многих столицах мира, он предпочитает спокойствие провинции. Будучи знаком со многими сильными и знаменитыми мира сего – отнюдь не светский персонаж.
Недавно вышла новая книга Алексея Слаповского «Мы». О новинке, об особенностях развития современной прозы и о многом другом с писателем беседовал наш корреспондент.


– Сейчас Вы живете в Москве. Какие чувства вызывает у Вас этот город? Чем, на Ваш взгляд, принципиально отличаются жители села от городских?
Москва – образец того лучшего и того худшего, что в будущем ждет остальную Россию. Именно поэтому в ней интересно. Но, если не иметь в виду крайности, а взять среднюю жизнь среднего человека, то отличия столицы от провинции сильно преувеличены. Многие тысячи обитателей какого-нибудь Гольянова (г. Москва) живут точно так же, как многие тысячи обитателей какого-нибудь пос. Солнечный (окраина Саратова). Даже дома похожи. И лица людей, одинаково утомленные по будням и хмельные по праздникам. Жители села тоже ничем принципиально не отличаются. Простодушие и невинность поселян – миф. Если смекалисты и работящи, то обычным порядком, если хитры и ленивы, то не меньше, чем в городе, а то и поизощренней, с внутренней усмешкой. Это, пожалуй, особенность: деревенский человек в Росси склонен усмехаться и ничему не верить. Если ж верит вдруг нахрапистым политикам, разыгрывающим из себя полудурков, то в этой вере есть некое тайное издевательство, унижающее этих самых политиков. Заодно, правда, и себя, но «мы привыкши».


– Где пишется легче?


Когда пишется, то везде пишется. Когда не пишется, нигде не пишется.


– «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции…» – это действительно так?


Если о нас, то Россия давно уже не Империя. И вопрос – кому родиться? Поэт, видимо, имел в виду, что в провинции дальше от соблазнов и ближе к тишине. Но, опять-таки, и соблазнов, и тишины везде хватает. Все зависит от самого человека. Я, в частности, 99% времени проживаю и сейчас в провинции: работаю в своей комнате, как и раньше бывало, хожу в дремучий Тимирязевский парк, а в центр выбираюсь, к светской жизни, вряд ли намного чаще, чем выбирался туда из Саратова.


– Вы – лауреат многих премий. Что для Вас эти награды? Факт признания? Суета, отвлекающая от творчества? Приятная неожиданность?


Премии театральные и телевизионные приятны тогда, когда видишь в них признание коллег. Премии литературные важны в первую очередь тем, привлекают интерес читателей к моим книгам. Больше мне ничего не нужно.


– Ваша новая книга называется «Мы». Сложно не вспомнить одноименный роман Евгения Замятина…


Параллели с известной антиутопией Замятина – осознанные. В 20-м веке самым опасным было местоимение «мы» (мы лучше них), сейчас же акцент на «они» (они хуже нас). На самом деле просто другой ракурс, а проблема та же: вражда, отчуждение. Плюс экспансия. Моя книга «Мы» – не антиутопия, это роман о нас нынешних. О нас офисных, корпоративных, монопольных, коллективных и т.п. О том, как строят маленькие квази-коммунизмы в отдельно взятых структурах. И моя книга адресована тем, кто не любит читать: рассказы в ней небольшие. То есть только –только соберется человек заскучать– а рассказ и кончился.


– «Они», «Мы»… а дальше?


Дальше, скорее всего, роман «Я». Автобиографический, но в жанре сериала. И с музыкой: присобачу к нему диск MP-3 с собственными песнями. Так и соединю все свои ипостаси. Сравнение с Акуниным, наладившим производство серии романов с серийными же названиями, меня не волнует: я начал раньше, и я не в жанре. Сравнение с Пелевиным (книга с диском) волнует еще менее: музыка у меня своя.
Я не хочу сказать, будто меня не волнует и то, что у них больше читателей. Волнует, врать не буду. Любой нормальный писатель хочет, чтобы читателей у него было больше. Но не любой ценой.


– Вы знакомы с Мариной Влади, но историю знакомства с ней почему-то умалчиваете… Почему?


Я сам проболтался или кто-то вам рассказал? В этой истории ничего тайного, но интрига есть. Я прочел книгу Марины Влади о Высоцком. Я слегка спародировал ее в первом своем романе «Я – не я». Роман перевели и издали во Франции. А вскоре там состоялось некое литературное русско-французское мероприятие, я узнал, что там будет Марина Влади. Мы встречаемся, она надписывает мне свою книгу, я ей свою, загнув страницы, где она упомянута. Потом мы несколько часов едем из города Коньяк через город Бордо (уже смешно), сидим рядом и разговариваем. Не о литературе. О проблемах алкоголизма. Марина гордится тем, что ее книга – во всех французских наркологических клиниках, в виде душеспасительного чтения. Я считаю, гордится справедливо. Вопрос о достоверности описанного ею в книге, кстати, мне кажется неуместным. Женщина в любви всегда субъективна (а как, впрочем, иначе?), а уж в изложении своих мыслей и чувств тем более.


– Почему, на Ваш взгляд, сериал «Участок» пользуется такой популярностью?


Добрый потому что. Я много раз говорил: из 100 ментов в наше время только 1 (один) честный. Вот мне такого и захотелось изобразить. И повторял при этом: главный герой сериала и книги – народ.


– Насколько тот персонаж, что сыграл Сергей Безруков, похож на того Кравцова, которого описывали в своей книге Вы?


Намного. Может, я с него, с Сергея, и списывал. Я ведь его и до «Участка» знал. А впервые увидел в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Удивился: почему такого артиста повсеместно не снимают? И очень быстро началось. Теперь, как в песне, «нет такого места…» Вкалывает актер. Все правильно.


– Вы смотрите сериалы, сценарии к которым пишете? Какие ощущения возникают во время просмотра?


От чувства глубокого удовлетворения до чувства глубокой печали.


– Сколько на данный момент написанных Вами пьес? По одним данным, их около 50, по другим же – «более 30». Кому верить?
Много. Суть в том, что на каждую новую написанную пьесу у меня приходится две одновременно выкинутых, запрещенных для постановки: разонравились. Когда-то я в самозабвении писал по пьесе в месяц, вот их и скопилось, наверное, около полусотни. Потом осталось 30. Сейчас считаю пристойными около 15-ти. Тоже немало.


– Каких авторов Вы сами предпочитаете читать на досуге?


Разных. Я всеяден. Часто перечитываю Достоевского. Причин несколько: я люблю его захлебывающийся стиль, я люблю его воспаленнность и иногда «театральность», я считаю его остроумным и часто просто очень веселым писателем, главное же: он дает мне надежду на человека, т.е. и на самого себя, я с ним – в диалоге. Некоторые считают его страшным – странно. Чехов гораздо страшнее. У него люди почти погребены под пошлостью, а когда герои говорят: «Мы увидим небо в алмазах», - ясно понимаешь – не верят собственным словам.


– Написание сценариев к сериалам – это хобби? Возможность быстро заработать?


Понимаете ли, меня много. Это без хвастовства, это факт. Я сочинял песни (штук триста) и даже публично их пел. Я писал пьесы, которые, слава богу, где только ни поставлены. Я писал рассказы, повести и романы. Я захотел в кино. Но – «шел в комнату, попал в другую», попал на телевидение, стал писать сценарии сериалов. Но только такие сценарии, которые хочу. До сих пор это так. Деньги за них – мое личное везение: за удовольствие мне еще и платят.
Но на этом не все. Возможно, я все-таки окажусь в кино. Я уже у двери. Возможно, я поставлю спектакль по собственной пьесе. Режиссером стать не смогу, но один спектакль поставить и не опозориться сумею, уверен.


В мире зафиксированных имиджей мне трудно. Многомиллионные зрители моих сериалов не подозревают о моих книгах. Читатели моих книг не смотрят мои сериалы (ибо не смотрят сериалов вообще). А зрители спектаклей по моим пьесам, мучительно трут лоб, вспоминая: где они видели или слышали фамилию автора. Я как бы не сфокусирован, раздваиваюсь, «расстраиваюсь» и «расчетверяюсь». Если же собрать все воедино, то получится занятный тип: знаменитый сценарист, неведомый широким массам драматург, широко известный в узких кругах прозаик (не я один такой: многое сделали для дискредитации современных серьезных писателей; «народ нас не знает», потому что ему внушили, что нас нет или мы по выражению Хармса, «г…»).

Интервью предоставлено издательством "Эксмо"

Реклама
 
Реклама
 
Опрос от E-Rostov
 

Приятно познакомиться. Вы...

Женщина

Мужчина

Поисковая машина

  Все опросы
Партнеры
  ./images/buners/

./images/buners/

Счётчик
 
Реклама на портале Электронный Ростов
 

 
Rambler's 

Top100
 
Новости на портале Электронный Ростов
   
О проекте | Контакты | Реклама | Copyright | Карта сайта
 
  Проект "Электронный Ростов"